Бедняк и братья-ветры

Читать сказку «Бедняк и братья-ветры»

Жил-был в одной деревне мужичок — Никитой звали. Сословия бедного, в погребе у него пусто, в кладовых — чисто, а детей — полон дом.

Вот прошло время — не стало у мужика ни хлеба, ни соли. Нечем ребятушек кормить. Пришлось к богатому брату идти. Отсыпал тот с полпуда муки.

— Бери, — говорит, — летом вдвое отработаешь.

Пошёл бедняк домой. Но вдруг подул ветер и всю муку по полю развеял. Заплакал мужик: где помощи искать?

— Пойду разыщу ветер, пусть отдаёт муку, — сказал Никита жене.

И пошёл искать ветра в поле. Шёл он, шёл, и привела его тропинка в лес. Видит — в лесу дом стоит, в окошке огонь светится.

А в доме старуха сидит.

— Далече ли идёшь, добрый человек? — спрашивает.

Рассказал ей мужик про свою беду.

— Ладно, — говорит старушка, — помогу тебе. Ветры — сыновья мои, это всё их проделки.

Утром, чуть свет, распахнулись вдруг двери. Никто не вошёл, а в доме шум, смех, гомон. Старуха положила на стол ложки, достала из печи котёл с кашей. Минуты не прошло — каши как не бывало.

— Что же вы, непутёвые, мужичка обидели? — спрашивает старуха.

— Дай ему краюшку хлеба, — отвечает один из сыновей-ветров.

И старушка вынесла из клети маленькую краюшку.

Обидно стало мужику: на один зуб и то мало.

— Бери, бери, милок. Тебе этой краюшки вовек не съесть — и с детьми, и с внуками.

— Ну спасибо тебе, бабка. Верно люди сказывают — долг платежом красен!

Вернулся Никита домой, вынул краюшку из-за пазухи, нарезал полный стол ломтей. Ребятишек досыта накормил, сам с женой вволю наелся, а краюшка всё такая же — нисколько меньше не делается.

С той поры пошла у Никиты жизнь на лад. С братом за все долги рассчитался, всякая работа у него спорится, что ни затеет — во всём ему удача.

Богатый брат глазам своим не верит.

— С чего же ты разжился так? — спрашивает. Никита по простоте и рассказал обо всём.

У богатого от жадности сердце так и загорелось.

— У меня как раз рабочие в доме — кормить надо, а бабе моей не управиться. Дай, милый брат, твою краюшку на неделю.

У Никиты хитрости никакой: нарезал себе ломтей, а краюшку брату отдал.

Прибежал богатый домой рад-радехонек.

— Ну, баба, теперь хоть сто работников нанимай — на всех хлеба хватит.

Кончилась неделя, и жалко стало богатому с краюшкой расставаться. «Как бы, — думает, — навек у себя оставить?» И надумал: припрятал её, а Никите краюшку от своего каравая отправил.

Стал Никита ломти резать. Один отрезал, другой — краюшки как не бывало. «Это что же такое?» — думает. А того и в мыслях не имеет, что брат его обманул.

И опять пошло у Никиты прежнее житьё: опять бесхлебица, бессолица, в доме раззорица. «Пойду-ка я опять к братьям-ветрам, — решил он. — Не дело это — на обман бедного человека брать».

— Опять ты, дурачина, пришёл? — увидев мужика, загудели братья-ветры.

— Да угомонитесь вы, неугомонные, — прикрикнула на сыновей старуха. — Мужика-то зачем обманули?

И приказали братья-ветры мамке вынести мужику кошелёк-самотряс.

— Иди домой, доброхот, — говорит старуха, — тебе кошелька ввек денег не вытрясти.

Жена всю пустую посудину собрала, подставлять не успевает, а деньги так и сыплются.

Купил Никита лошадь, корову, живёт — не тужит, нужды не знает.

— Как же ты всё это нажил? — спрашивает богатый брат.

— Да вот опять ходил к братьям-ветрам — кошелёк-самотряс подарили.

Богатый так и позеленел от злости.

— Братец дорогой, дай мне твой кошелёк на день, мне как раз с работниками рассчитаться надо.

Никита и дал — опять брату поверил.

Вернулся богатый домой, спустился в подполье и давай трясти кошелёк над картофельной ямой. Полную насыпал, уже и вторую натряс, а кошелёк отдавать жалко.

Вот и придумал он: сшил из старой кожи такой же кошель, вложил в него горсть монет и отправил брату.

Прошла неделя, собрался Никита на базар.

Достал свой кошелёк-самотряс, тряхнул раз-другой — да кроме горстки монет, что брат положил, ничего не посыпалось.

— Видно, опять ветры обманули, — говорит жене. — Пусть обман и выправят.

А братья-ветры как раз в сборе были.

— Что же ты к нам опять пришёл? Или опять чем недоволен?

Только взглянули на кошелёк — сразу всё и поняли.

— Дай ему, мамка, суму, пусть ума набирается.

— Домой придёшь, поставь суму в большой угол и скажи: «А ну, сума, дай мне ума». А ум будет — так и всё будет. Да смотри, не жадничай: как наберёшься ума, скажи: «Вот так сума, надавала ума».

Прибежал Никита домой, свалил суму в угол.

— А ну-ка, сума, дай мне ума!

Тут как выскочили из сумы двое молодцов, да как начали его стегать плётками!

— Вот тебе ума! Получай сполна! Вот тебе, дуралей! Вот тебе, ротозей! Не верь богачу! А то снова проучу!

— Вот так сума. Надавала ума!

Только это крикнул — молодцов как не бывало, а сума стоит в углу крепко-накрепко завязанная.

«Может, Никита опять какой подарок от ветров принёс. Надо у него, дурака, выманить», — думает богатый и опять идёт к брату.

А Никита и говорит:

— Мне ветры суму дали — из неё сколько хочешь ума, столько и бери.

У богатого от зависти сердце сжалось: денег-то довольно, а вот ума не грех бы ещё набраться.

Никите не жаль — и он протягивает брату суму.

Похвастал богатый перед женой обновой. Тут выскочили из сумы двое и начали его плётками стегать.

— Это мы тебя уму-разуму учим. Не бери чужого! Не бери! Не бери!

И знай себе хлещут.

А про то, как закрыть суму, богатый не знал. Пришлось ему за Никитой посылать.

— Ой, братушка, — плачет, — бери всё — и краюху, и кошель, только уйми ты этих молодцов.

— Видно, мало набрался ты ума, коли додуматься не можешь. Скажи только: «Вот так сума, надавала ума!» — молодцы и спрячутся.

С тех пор закаялся богатый ходить к брату.

А Никита живёт — горя не знает. Хлеб да деньги у него не переводятся. И ума не занимать. Чего уж лучше?