Добрыня Никитич и Алеша Попович

Читать былину «Добрыня Никитич и Алеша Попович»

Во стольном городе во Киеве,
А у ласкового князя у Владимира,
Заводился у князя почестный пир
На многих князей, на бояр
И на все поляницы удалые.

Все на пиру напивалися,
Все на пиру наедалися,
Все на пиру да пьяны-веселы.

Говорит Владимир стольно-киевский:
— Ай же вы, князи мои, бояра,
Сильные, могучие богатыри!
А кого мы пошлем в Золоту Орду
Выправлять-то даней-выходов
А за старые года, за новые —
За двенадцать лет?

А Алешу Поповича нам послать —
Так он, молодец, холост, не женат:
Он с девушками загуляется,
С молодушками он да забалуется.

А пошлемте мы Добрынюшку Никитича:
Он, молодец, женат, не холост,
Он и съездит нынь в Золоту Орду,
Выправит дани-выходы
Да за двенадцать лет.

Написали Добрыне Никитичу посольный лист.
А приходит Добрынюшка Никитич к своей матушке,
А к честной вдове Амельфе Тимофеевне,
Просит у ней прощеньица-благословеньица:
— Свет-государыня, моя матушка!
Дай ты мне прощение-благословеньице —
Ехать-то мне в Золоту Орду,
Выправлять-то дани-выходы за двенадцать лет.

Остаётся у Добрыни молода жена,
Молода жена, любима семья,
Молода Настасья Микулична.

Поезжает Добрыня, сам наказывает:
— Уж ты, ай же, моя молода жена,
Молода жена, любима семья,
Жди-ко Добрыню с чиста поля меня три года.
Как не буду я с чиста поля да перво три года —
Ты ещё меня жди да и друго три года.
Как не буду я с чиста поля да друго три года —
Да ты ещё меня жди да третье три года.
Как не буду я с чиста поля да третье три года —
А там ты хоть вдовой живи, а хоть замуж поди,
Хоть за князя поди, хоть за боярина,
А хоть за сильного поди ты за богатыря.
А только не ходи ты за смелого Алешу Поповича —
Смелый Алёша Попович мне крестовый брат,
А крестовый брат паче родного.

Как видели-то молодца седучность,
А не видели удалого поедучесть.

Да прошло тому времечка девять лет,
А не видать-то Добрыни из чиста поля.
А как стал-то ходить князь Владимир свататься
Да на молодой Настасье Микуличне
А за смелого Алешу Поповича:
— А ты с добра не пойдёшь, Настасья Микулична,
Так я тебя возьму в портомойницы,
Так я тебя возьму ещё в постельницы,
Так я тебя возьму ещё в коровницы.

— Ах ты, солнышко Владимир стольно-киевский!
Ты ещё прожди-ко три года.
Как не будет Добрыня четвёрто три года —
Так я пойду за смелого Алешу за Поповича.

Да прошло тому времени двенадцать лет,
Не видать, не видать Добрынюшки с чиста поля.
Ай тут пошла Настасья Микулична
Да за смелого Алешу Поповича.
Да пошли они пировать-столовать к князю Владимиру.

Ажно мало и по малу из чиста поля
Наезжал удалой, дородный добрый молодец,
А сам на коне — будто ясен сокол,
А конь тот под ним — будто лютый зверь.
Приезжает ко двору да ко Добрынину —
Приходит Добрыня Никитич тут
В дом тот Добрыниный.

Он крест тот кладёт по-писаному,
Да поклон тот ведёт по-учёному,
Поклон ведёт да сам здравствует:
— Да ты здравствуй, Добрынина матушка!
Я вчера с твоим Добрынюшкой разъехался,
Он велел подать гусли скоморошные,
Он велел подать платья скоморошьи,
Он велел подать дубинку скоморошью,
Да идти мне ко князю Владимиру да на почестен пир.

Говорит тут Добрынина матушка:
— Отойди прочь, детина-засельщина,
Ты засельщина-детина, деревенщина!
Как ходят старухи-кошельницы,
Только носят вести недобрые:
Что лежит убит Добрынюшка в чистом поле,
Головой лежит Добрыня ко Пучай-реке,
Резвыми ножками Добрыня — во чисто поле.
Сквозь его сквозь кудри сквозь жёлтые
Проросла тут трава муравьяная,
На траве расцвели цветочки лазоревые.
Как его-то теперь молода жена,
Молода жена, любима семья —
Да выходит-то за смелого Алешу за Поповича.

Он ей и говорит-то второй наклон:
— Да ты здравствуй ли, Добрынина матушка,
Ты честна вдова Амельфа Тимофеевна!
Я вчера с твоим Добрынюшкой разъехался.
Он велел подать гусли скоморошные,
Он велел подать платья скоморошьи,
Он велел подать дубинку скоморошью
Да идти мне к князю Владимиру да на почестен пир.

— Отойди прочь, детина-засельщина!
Кабы было живо моё красное солнышко,
Молодой тот Добрынюшка Никитинич,
Не дошло бы тебе, невежде, насмехаться!
Уж не стало моего красного солнышка,
Да не что мне делать с платьями скоморошьими,
Да не что мне делать с гуслями скоморошьими,
Да не что мне делать с дубинкой скоморошьей.

Тут-то сходила в погреба глубоки,
Принесла она платья скоморошьи,
Принесла гусельки яровчаты,
Принесла она дубину скоморошью.
Тут накрутился молодой скоморошинко,
Удалой добрый молодец,
Да пошёл он к князю Владимиру на почестный пир.

Приходил он во гридню столовую,
Он крест тот кладёт по-писаному,
Да поклон ведёт по-учёному,
Он кланяется, да поклоняется
Да на все на четыре на стороны.
Он кланяется там и здравствует:
— Здравствуй, солнышко Владимир стольно-киевский,
Да со многими князьями и со боярами,
Да со русскими могучими богатырями,
Да со своей-то душечкой — с княгиней Апраксией!

Говорит ему князь Владимир стольно-киевский:
— Да ты поди-тко, молода скоморошинка!
А все тыи места у нас нынь заняты,
Да только местечка немножечко
На одной-то печке на муравленой.

Да тут вскочил молода скоморошинка
А на тую-то печку на муравлену.
Заиграл он в гусельки яровчаты.
Он первую завёл — от Киева до Еросолима,
Он другую завёл — от Еросолима да до Царьграда,
А все пошли напевки-то Добрынины.

Ай тут-то князь Владимир распотешился,
Говорит он молодой скоморошинке:
— Подь-тко сюды, молода скоморошинка!
А я тебе дам теперь три места:
А первое-то место — подле меня,
А другое место — опротив меня,
Третье — противо княгини Настасьи Микуличны.

А тут-то молода скоморошинка
Садился он в скамейку дубовую,
Да противо Настасьи Микуличны.
А тут-то Настасья Микулична
Наливала она чару зелена вина в полтора ведра
Да турий тот рог мёду сладкого,
Подносила она Добрынюшке Никитичу.

А й тут-то Добрынюшка Никитич
Да брал он чару зелена вина в полтора ведра,
А брал он чару единой рукой,
Выпивал он чару на единый дух,
Да и турий рог выпил мёду сладкого,
Да спускал он в чару перстень злачёный,
Которым перстнем с ней обручался он.
Да говорит он Настасье Микуличне:
— Ты гляди-тко, Настасья Микулична,
Во чару гляди-тко злаченую.

Как поглядела Настасья Микулична
В тую чару золочёную,
Взяла в руки злачен перстень.
Говорит тут Настасья Микулична:
— Да не тот муж — который подле меня сидит,
А тот мой муж — который противо меня сидит.

А тут-то Добрыня Никитич,
Да вскочил Добрыня на резвы ноги,
Да брал Алешу за жёлтые кудри,
Да он выдергивал из-за стола из-за дубового,
А стал он по гридне потаскивать,
Да стал он Алеше приговаривать:
— Не дивую я разуму женскому,
Да дивую я тебе, смелый Алёша Попович ты,
А ты-то, Алёшенька, да мне крестовый брат.

Да ещё тебе дивую, старый ты
Князь Владимир стольно-киевский!
А сколько я тебе делал выслуг-то великих,
А ты всё, Владимир, надо мной надсмехаешься.
Да теперь я выправил из Золотой Орды,
Выправил дани и выходы
За старые годы, за новые.
Везут тебе три телеги ордынские:
Три телеги злата и серебра.

Тут он взял свою молоду жену,
Молоду жену, любиму семью,
Да повёл Добрыня к своей матушке.

Да тут ли Алёшенька Попович тот,
Да ходит по гридне окоракою,
А сам ходит, приговаривает:
— Да всяк-то на сем свете женится,
Да не всякому женитьба удаётся.

А только Алёшенька женат бывал.