Вольга и Микула

Читать сказку «Вольга и Микула»

Ранним утром, при первых лучах солнца, собрался Вольга собирать дань с торговых городов — Гурчевца и Ореховца.

Села дружина на добрых коней, на каурых жеребчиков, и отправилась в путь. Выехали молодцы в чистое поле, в широкое раздолье — и услышали в поле пахаря. Пашет пахарь, посвистывает, лемехи по камешкам побрякивают. Будто пахарь где-то рядом соху ведёт.

Едут молодцы к пахарю, едут день до вечера, а доскакать до него не могут. Слышно, как пахарь посвистывает, слышно, как сошка поскрипывает, как лемешки пощёлкивают, а самого пахаря и глазом не видать.

Едут молодцы другой день до вечера — всё так же: пахарь посвистывает, соха поскрипывает, лемешки пощёлкивают, а пахаря всё нет как нет.

Третий день клонится к вечеру — тут только молодцы до пахаря доехали. Пашет пахарь, покрикивает, на кобылку свою покрикивает. Борозды кладет, как рвы глубокие, из земли дубы выворачивает, камни-валуны в сторону отбрасывает. Только кудри у пахаря колышутся, шелком по плечам рассыпаются.

А кобылка у пахаря немудрая, а соха у него кленовая, постромки шелковые. Подивился на него Вольга, учтиво поклонился:

— Здравствуй, добрый человек, в поле трудничек!

— Будь здоров, Вольга Всеславьевич! Куда путь держишь?

— Еду в города Гурчевец и Ореховец — собирать подати с торговых людей.

— Эх, Вольга Всеславьевич, в тех городах живут всё разбойники, дерут шкуру с бедного пахаря, собирают за проезд по дорогам пошлины. Я поехал туда соли купить, закупил соли три мешка, каждый мешок — сто пудов, положил на кобылку серую и домой к себе направился. Окружили меня люди торговые, стали брать с меня подорожные денежки. Чем я больше даю, тем им больше хочется. Рассердился я, разгневался, заплатил им шелковою плёткою. Ну, который стоял — тот сидит, а который сидел — тот лежит.

Удивился Вольга, поклонился пахарю:

— Ай же ты, славный пахарь, могучий богатырь, поезжай ты со мной за товарища.

— Что ж, поеду, Вольга Всеславьевич, надо им наказ дать — других мужиков не обижать.

Снял пахарь с сохи гужи шелковые, распряг кобылку серую, сел на неё верхом и в путь отправился.

Проскакали молодцы полпути. Говорит пахарь Вольге Всеславьевичу:

— Ох, неладное дело мы сделали, в борозде соху оставили. Ты пошли молодцов-дружинников, чтобы сошку из борозды выдернули, землю бы с неё вытряхнули, положили бы соху под ракитовый куст.

Послал Вольга трёх дружинников.

Вертят сошку они и так, и сяк, а не могут сошку от земли поднять.

Послал Вольга десять витязей. Вертят сошку они в двадцать рук, а не могут с места содрать.

Тут поехал Вольга со всей дружиной. Тридцать человек без единого облепили сошку со всех сторон, понатужились, по колена в землю ушли, а сошку и на волос не сдвинули.

Слез с кобылки тут пахарь сам, взялся за сошку одной рукой — из земли её выдернул, из лемешков землю вытряхнул. Лемехи травой вычистил.

Дело сделали и поехали богатыри дальше путём-дорогою.

Вот подъехали они под Гурчевец да Ореховец. А там люди торговые, хитрые, как увидели пахаря, подсекли брёвна дубовые на мосту через речку Ореховец.

Чуть взошла дружина на мост — подломились брёвна дубовые, стали молодцы в реке тонуть, стала гибнуть дружина храбрая, стали кони, люди на дно идти.

Рассердились Вольга с Микулой, разгневались, хлестнули своих добрых коней — в один скок реку перепрыгнули. Соскочили на тот бережок, да и начали злодеев чествовать.

Пахарь плетью бьёт, приговаривает:

— Эх вы, жадные люди торговые! Мужики города хлебом кормят, мёдом поят, а вы соли им жалеете!

Вольга палицей жалует — за дружинников, за богатырских коней. Стали люди гурчевецкие каяться:

— Вы простите нас за злодейство, за хитрости. Берите с нас дани-подати, и пускай едут пахари за солью — никто с них гроша не потребует.

Взял Вольга с них дани-подати за двенадцать лет, и поехали богатыри домой.

Спрашивает пахаря Вольга Всеславьевич:

— Ты скажи мне, русский богатырь, как зову́т тебя, величают по отчеству?

— Поезжай ко мне, Вольга Всеславьевич, на мой крестьянский двор — так узнаешь, как меня люди чествуют.

Подъехали богатыри к полю. Вытащил пахарь сошеньку, распахал широкое полюшко, засеял золотым зерном… Ещё заря горит, а у пахаря поле колосом шумит. Тёмная ночь идёт — пахарь хлеб жнёт. Утром вымолотил, к полудню вывеял, к обеду муки намолол, пироги завёл. К вечеру созвал народ на почестей пир.

Стали люди пироги есть, брагу пить да пахаря похваливать:

Ай спасибо тебе, Микула Селянинович!